Blog

08.04.2013

Балы в России. Ассамблеи Петра I.

 Дворянский бал — понятие многоплановое.

 

 

 Бал — это часть светской жизни общества, которая всегда наполнена радостями и горестями, переживаниями и страстями.

Бал — это лицедейство и игра, кокетство и ревность, страсть и любовь.

Бал — это развлекательное действо, которое отражало новую европейскую культуру — направления моды, музыкальные тенденции, этикетные ценности и стиль общения.

Начало русским балам было положено при Петре I  Указом об ассамблеях от 26 ноября 1718 года, в котором значилось следующее:

«Ассамблеи слово французское, которого на русском языке одним словом выразить невозможно, но обстоятельно сказать: вольное; в котором доме собрание или съезд делается не только для забавы, но и для дела; друг друга видеть и о всякой нужде переговорить, также слушать, что где делается, притом же и забава» .

Исследователи XIX века придавали огромное значение этому указу, усматривая в нем «тяжкий удар по старому семейному и общественному строю» и «первый шаг к тому, чтобы и у нас женщины заняли в обществе то положение, какое они занимали в Западной Европе» .

Современные исследователи наряду с повышением статуса русской женщины отмечают другие причины введения ассамблей — сближение сословий, соответствие статусу западноевропейских дворов и рождение нового типа государственного устройства .

Организация бального пространства для ассамблей происходила следующим образом.

По свидетельству А. О. Корниловича,

«в одной комнате танцевали, в другой находились шахматы и шашки; в третьей — трубки с деревянными спичками для закуривания, табак, рассыпанный на столах, и бутылки с винами» .

Это идеальный вариант предписанный вельможам, но на деле хозяева подчас не имели возможности предоставить участникам ассамблеи несколько гостиных. Тогда «столы с трубками, табаком, шахматами и шашками размещались в танцевальном зале, что было крайне неудобно» .

Весьма ценные сведения на этот счет мы находим в «Дневнике» камер-юнкера Ф. В. Берхгольца, который писал:

«Что мне не нравится в этих ассамблеях, то, что в комнате, где дамы и где танцуют, курят табак и играют в шашки, отчего бывают вонь и стукотня, вовсе неуместные при дамах и при музыке, и, во-вторых, то, что дамы всегда сидят отдельно от мужчин, так что с ними не только нельзя разговаривать, но не удается почти сказать и слова: когда не танцуют — все сидят, как немые, и только смотрят друг на друга«.

 

Ассамблеи стали проводить с 1722 года в Москве с переездом двора.  

Они происходили зимой 3 раза в неделю: по воскресеньям, вторникам и четвергам.

На ассамблеи созывали барабанным боем, а также прикрепленными на перекрестках объявлениями.

При организации первых ассамблей в Москве царю «пришлось пустить в ход угрозу, чтобы привлечь в нее московских дам и девиц» .

Ассамблеи были общественными и частными, где «посетителей было меньше, но веселости больше» . Веселость заключалась в танцах. Музыкальным сопровождением на ассамблеях служила игра на духовых инструментах: трубах, фаготах, гобоях, литаврах, валторнах.

ЦЕРЕМОНИЯ (от лат. caerimonia — благоговение — культовый обряд), торжественный официальный акт, при проведении которого установлен определенный порядок — церемониал.

ЦЕРЕМОНИАЛЬНЫЙ ТАНЕЦ- общественный танец, предназначенный для открытия бала, танцевального конкурса или праздника.

Танцы проходили в определённой последовательности:

1.  начинались степенным   полонезом  (польский танец) . Полонез носит характер торжественного блестящего шествия; размер 3/4, основная ритмическая фигура в аккомпанемент 

  • Полонез показывал умение поклониться партнеру, умение держать себя, расстаться и встретиться с дамой.
  • Полонез можно определить как мерную, изящную, требующую строгого ритма прогулку под музыку, но вместе с тем ни один танец не требовал такой строгости осанки, горделивости и собранности, как полонез.
  • Это был танец — выставка блеска, пышности и знатности.
  • Во время шествия под торжественно фанфарную музыку гости показывали себя, свой наряд, светскость манер и благородство.
  • В полонезе могли участвовать все приглашенные, независимо от возраста, но в первой паре танцевал хозяин дома с самой знатной дамой.
  • Первая пара задавала движения, которые повторялись всей колонной или «длинной змеей». Гости переходили из зала в сад и обратно .
Полонез в Николаевском зале Зимнего дворца. Начало 1860-х.
«Дайте руку, пани, как опасно,
Словно страсть, отлитая в железе,
Вы идете нежно, тонко, властно
В королевском танце – полонезе».
Руденко И. В.

 2.  Менуэ́т (фр. menuet, от menu — маленький, незначительный) — старинный народный французский грациозный танец, названный так вследствие своих мелких шажков на низких каблуках, па меню (pas menus).Произошёл от медленного хороводного танца.

 

Менуэт был построен на мягких, изящных и плавных движениях рук и корпуса, мелких шагах.

По мнению С. Князькова, «менуэт был мерным, церемонным танцем, танцующие двигались мелкими размеренными па, стараясь придать своим фигурам изящные позы, причем дамы, грациозно опустив руки, слегка приподымали платье«. Танец исполнялся одной или несколькими парами, построенными в колонну.Скользящие шаги перемежались поклонами и реверансами, что позволяло показать красоту и изысканность манер.

              

Танцующих менуэт на ассамблеях сначала было немного.

Причиной служили пышные парики, узкие кафтаны и панталоны, тяжелые башмаки и длинные шлейфы женских платьев, а также незнание танцевальных движений.

Все справедливо считали, что этот «минувет есть танец премудрый: поминутно то и дело, что или присядь, или поклонись, и то осторожно, а то и с чужим лбом столкнешься, или толкнешь в спину, или оборвешь чужой хвост платья и запутаешься» .

На ассамблеях Петра I менуэт исполняли одна-две, реже — три пары, при Елизавете Петровне число пар значительно возросло. Постепенно танец был освоен, по мнению иностранцев, нигде не танцевали менуэта с большей выразительностью и приличием, как в России

 3. англез  ((франц. anglaise, общее наименование различных народных танцев английского происхождения, распространённых в Европе в 17-19 вв.)

Этот парный танец представлял собой «пантомиму ухаживаний кавалера за дамой, которая изображала в танце побег и уклонение от ухаживаний кавалера, преследующего ее. Первая пара в танце галопом проходила между линиями кавалеров и дам других пар. Затем то же самое делали другие пары. В какой-то момент танца дама «останавливается в обольстительной позе и, едва он к ней приближается, мгновенно оборачивается в сторону и скользит по полу»

4.аллеманд ( (франц. allernande). Старинный немецкий танец с тактом в 2/4; отличается мерным движением.)

Аллеманд начинался выстраиванием дам по одну сторону, кавалеров по другую.

Они делали реверансы друг другу и своим соседям.

Под музыку марша кавалер с дамой брали друг друга за руки, кавалер обнимал даму за талию и через поднятые руки перекручивал ее.

Главное в аллеманде свобода рук, каждая пара по очереди делала круг влево, и когда туры заканчивались, выдумывали новые фигуры.

Музыка начинала играть все более веселый мотив, аллеманда становилась все более оживленным танцем.

Ревера́нс (фр. révérence — глубокое почтение, уважение) — традиционный жест приветствия, женский эквивалент мужского поклона в Западной культуре. При исполнении реверанса женщина отводит одну ногу назад, касаясь пола кончиком носка и, сгибая колени, выполняет полуприседание, одновременно делается наклон головы, взгляд направляется вниз. Юбка обычно слегка придерживается руками. Танцевальный реверанс выполняется в совокупности с шагами и с выведением ноги на носок вперёд.

Такой вид приветствия обычно используют по отношению к человеку, имеющему более высокий социальный статус. В европейской культуре женщины традиционно выполняли реверанс перед аристократами или членами королевской семьи. Также, согласно танцевальному этикету, женщина всегда делала книксен перед началом танца в ответ на поклон кавалера.

На сцене танцовщицы делают реверанс в конце своего выступления, чтобы показать благодарность и/или признать аплодисменты аудитории, зачастую при этом выполняются несколько реверансов подряд в разные стороны. Также в начале и в конце занятия в балетном классе ученицы традиционно делают реверанс учителю и пианисту.

 

Аллеманда Куранта Сарабанда

5.контраданс  (франц. contredanse, от англ. countrydance, буквально — деревенский танец), народный английский танец. Возник в 17—18 вв. Позднее как бальный танец получил распространение в др. европейских странах, в 19 в. слился с кадрилью.

Пары выстраивались в две линии, делали реверансы и брались за руки.

Танцующие образовывали две цепи — так называемый переход двух пар визави и обратно.

В процессе этого перехода кавалеры правой стороны танцевали с двумя дамами одновременно.

При всех встречах с дамой поклоны были обязательны.

При степенной музыке первого танца мужчина кланялся тремя церемониальными поклонами, потом ближайшему кавалеру, дама следовала тому же примеру, и сделав круг, оба возвращались на свое место.

 

По свидетельству М. И. Пыляева, «во время танцев мужчина едва касался пальцев партнерши, а когда оканчивал, то целовал руку даме, а девушка с мужчиною не могла вступать в разговор и не могла танцевать два раза за вечер с одним кавалером» .

 Гордая поступь в польском и важная осанка и узорчатые па в менуэтах отличали хороших танцоров петровского времени.

 Танцы были весьма большим испытанием для участников ассамблей.

Они держались скованно, плохо двигались в непривычных костюмах, в которых, по образному выражению Ф. Ф. Вигеля, «все топорщилось и фанфаронило».

А. О. Корнилович указывает: «Представьте себе женщину, стянутую узким костяным каркасом, исчезающую в огромном фишбейне, с башмаками на каблуках в полтора вершка вышины, и танцующего с нею мужчину в алонжевом напудренном парике, в широком матерчатом шитом кафтане, с стразовыми пряжками в четверть на тяжелых башмаках, и посудите, может ли эта пара кружиться, летать по полу в экосезе с тою легкостью, с тою быстротою, какую видим ныне!» 

 Хуже всего приходилось людям старшего поколения, которые с трудом двигались, кое-как дрыгали ногами, путали фигуры, задыхались, сопели, кряхтели, с них лил пот градом, а многие не выдерживали и падали на пол.

Необходимо отметить, что многие черты ассамблей носили отпечаток личного вкуса царя-преобразователя и значительно отличались от того, что было принято в Западной Европе.

В. Бокова считает, что они «больше походили на веселые деревенские пирушки с танцами, чем на чинные придворные праздники» .

Да и угощения на ассамблеях чаще подавали русские, чем заморские — чай, мед, варенье.

По свидетельству современников, если кофе и миндальное молоко можно было увидеть на ассамблеях, то «лимонад, оршад, а особенно шоколад считались редкостью и подавались только на ассамблеях у герцога Голштинского и министра его Бассевича в 1723 году» .

Ассамблеи Петровского времени не отличались ни утонченностью обстановки, ни вышколенностью нравов.

По свидетельству современников, «разодетые кавалеры и дамы принимались за танцы после того, как слуги уберут и подметут веником пол, распахнув даже зимою окна, чтобы проветрить помещение, пропитанное запахом кушанья и прокопченное кнастером (табаком)» .

Вторая четверть XVIII в. ознаменовалась постепенным становлением бальной культуры в России.

Если в петровскую эпоху ассамблея была для большинства участников-дворян настоящим мучением и источником отнюдь не положительных эмоций, то в царствование Анны Иоанновны интерес к танцам растет, и балы приобретают постепенно европейские черты. Табачный дым и стук шашек уже не беспокоил танцующих.

Незнание танцевальных фигур уже считалось большим недостатком воспитания дворянина.

Анна Иоанновна откровенно осмеивала тех дворян, которые плохо танцевали и потому приглашались на танец очень редко.

По петровской традиции, общественные (придворные) балы мало отличались от частных (партикулярных), так как почти всегда на них присутствовали царствующие особы.

При Елизавете Петровне, которая покоряла современников своими танцевальными способностями, балы приобрели не только европейский лоск, но и размах.

О. Ю. Захарова приводит фрагмент воспоминаний секретаря французского посольства графа де ла Мессельер о балах елизаветинского времени: «Зала была огромная, и зараз танцевали до двадцати менуэтов, что производило довольно странную, но в то же время приятную для глаз картину. Контраданцев вообще танцевали мало, всего несколько польских и англезов» .

 Правление Елизаветы Петровны не случайно называют «вечным праздником дворянства», и балы в этой системе занимали первейшее место.

Именно в это время дворянство почувствовало «все выгоды сближения, все очарование женской прелести… все русские ноги сделались тогда благовоспитанными. Прыжки, пируэты ворвались во дворец, в обращение вошли грация и ловкость, ноги шаркали с душою, поклоны стали ниже и фигурнее, улыбки выразительнее» .

Балы эпохи Елизаветы Петровны имели ряд новых по сравнению с петровским временем отличий.

1.Еще в петровскую эпоху сложился обычай преподнесения цветов «царице бала», которая по окончании ассамблеи определяла кавалера — хозяина следующего собрания. В знак благодарности она впоследствии получала от него веер, перчатки и цветы. Этот «рыцарский обычай» имел место и в эпоху Елизаветы Петровны.

Более того, «царство женщин» на русском престоле в глазах обществ укрепляло позиции женщин в бальной культуре. Менуэт становился постепенно «белым танцем».

Отказ кавалера танцевать с пригласившей его дамой означал для мужчины окончание танцев на данный вечер.

Если же приглашенная дама была занята разговором, то кавалер должен был терпеливо ждать ее в центре зала .

Пульс бальной жизни постепенно брали в свои руки женщины. Они становились хозяйками балов, распоряжались танцами и определяли постепенно рождающийся этикет.

 2.Парадная церемониальность бала.

Бальная культура связана тесно с интересами властных структур, они четко регламентировали начало, последовательность и окончание бала как особого церемониала.

Ланкре Танцы у фонтана.

Последний заключался не только в последовательности танцев, который практически не менялся, но и этикетных формах общения.

Бал являлся «зрелищем в зрелище», театральным спектаклем, который оценивался залом с точки зрения причудливости светских обычаев. Поэтому бал елизаветинского времени был не просто танцами, он был важной сословной обязанностью дворянина, которая подчинялась жесткому регламенту, а не развлечением ради собственного удовольствия. Удовольствие от бала зависело от оценок окружающих и от того впечатления, которое дворянин произвел в обществе.

По мнению исследователя Е. В. Дукова, в середине XVIII в. подсознательное отношение к балу в менталитете российского дворянина было скорее негативным, нежели положительным.

Балы, с одной стороны, все более интенсивно и многопланово эксплуатировались властью и набирали обороты. С другой же стороны, их церемонность, постоянные правила и наставления ограничивали свободу участника бала.

А. В. Колесникова подчеркивает: «При Елизавете Петровне взаимодополнение двух культурных традиций — западноевропейской и исконно русской — приобрело еще более явный характер. Елизавета, хорошо знакомая и с европейской школой салонного танца и с элементами русской народной танцевальной культуры, внесла огромный вклад в дело создания «облагороженного«, «окультуренного» стиля русского танца.

В елизаветинскую эпоху «казачок» и «русская» оформляются танцмейстерами как новые салонные бальные танцы, которые не имели западных аналогов и исполнялись в бальных залах вплоть до ХХ века.

По мнению автора, «обращение к народной культуре стало одним из направлений эволюции бальной культуры в России». Причину такого уникального явления, как русская специфика столичных балов, исследователь видит в особенностях «русского национального характера, так и в том, что становление бальной культуры в России произошло с большим опозданием по сравнению с другими странами».

Эпоха Екатерины II ознаменовалась новыми явлениями в бальной культуре русского дворянства.

Важнейшей чертой данного периода стало разделение общественных и частных балов.

 Балы радовали глаз своей живописностью.

Великолепные залы освещались тысячами восковых свечей, украшались зеркалами.

Зеркало было неотъемлемым атрибутом и самого бала, украшая парадную лестницу и танцевальную залу.

Участники имели возможность взглянуть на себя со стороны.

Зеркала, украшавшие бальную залу, словно «размыкали» ее пространство, многократно повторяя отражения и усиливая ощущение противопоставленности бала реальной жизни.

В организации пространства бального ритуала использовались различные театральные средства, включая расстановки живых картин.

Между колонами ставили золотые рамы, в которых красавицы изображали произведения великих живописцев.

Важными атрибутами общественного бала были не только парадность, но и сословность его огромного пространства. Описывая бал в Благородном собрании, Е. П. Янькова отмечала его блеск и парадность, а также доступ в него только дворянства. Она свидетельствовала, что «старшины зорко смотрели за тем, чтобы не было никакой примеси, и члены, привозившие с собой посетителей и посетительниц, должны были отвечать за них и не только ручаться, что привезенные ими точно дворяне и дворянки, но и отвечать, что привезенные ими не сделают ничего предосудительного, и это под опасением попасть на черную доску и чрез то навсегда лишиться права бывать в собрании«.

Постепенно балы приобретают новую функцию — самоидентификационную, которая давала возможность участвующим в танцевальных собраниях ощутить себя среди «своих».

Дворянство могло посещать придворные частные и публичные балы.

На придворные балы являлись лица, состоявшие в одном из четырех первых классов по табели о рангах, старейшие офицеры гвардейских полков с женами и дочерьми, молодые офицеры в качестве «танцоров» и лица по специальному указанию императоров.

Контингент частных балов зависел исключительно от желания хозяев дома. Сословность бального пространства заключалась в том, что каждый дворянин занимал определенное место в бальном пространстве.

Е. В. Дуков отмечает: «Танцор должен был вернуться после танца на то место, которое было отведено его социальной группе. Это правило касалось даже чисто дворянских балов, на которых сановная знать всегда занимала позицию в противоположной стороне от оркестра, вокруг которого теснились молодые чиновники».

В отличие от общественных балов, от участия в партикулярных (частных) балах можно было отказаться, извинившись перед хозяевами, но делали это нечасто: такие балы также были престижны.

Давали же балы ради того, чтобы обратить на себя внимание в дворянском обществе, а в столице — для того, чтобы заслужить одобрение царя.

Хорошо организованный и успешно проведенный бал являлся для его устроителя одним из путей к славе, но далеко не простым: необходимо было приложить титанические усилия, чтобы произвести впечатление на привыкших к роскоши и богатству представителей высшего света.

Исполнение мазурки

Бал, как «ярмарка тщеславия», требовал больших материальных затрат, однако они полностью окупались тем положением, которого можно было достичь, участвуя в подобных «играх в роскошь», и тем упоительным чувством собственной значимости, заставлявшим вновь и вновь тратить деньги на дорогие увеселения.

Структура бала в целом сохранила прежний характер, хотя и были внесены в нее некоторые изменения. Первым танцем на балах оставался «общественный» полонез.

Он со временем стал менее торжественным, но все же оставался достойным монархов и сановников. Менуэт подчас вызывает иронию в эпоху Екатерины II.

Вольтер сравнивал танцоров менуэта со схоластическими построениями метафизиков: «Кокетливо обряженные, они жеманно следуют по залу, демонстрируя все свои прелести, но находясь непрестанно в суетливом движении, они не сходят с места и кончают там же, где начали» .

На балах екатерининского времени также стали танцевать кадриль — танец, в котором стали допускаться вольности и комбинация разнообразных фигур.

  • Пары в кадрили образовывали каре.
  • Тон задавала первая пара, и они перемещались по кругу.
  • Танец имел своими корнями карусель из живых всадников, которые ездили по кругу и соревновались в ловкости. Каждая из четырех кадрилей также пыталась выделиться среди остальных танцоров.
  • Кадриль постепенно стала символом хорошего общества, обоюдной предупредительности дам и кавалеров, серьезным, этикетным танцем без романтических разговоров.

В последнее десятилетие XVIII в. на танцевальную культуру громадное влияние оказала эстетика Просвещения. Культ естественности и идеалы Просвещения стали несовместимы с эстетикой дворянского салонного танца.

Эту эстетику разрушил новый танец — вальс.

Моду на вальс сравнивали с модой на курение табака: все осуждали «вульгарный» танец, но всем хотелось попробовать хоть один тур «walzen».

В близости танцующих и в соединении их рук усматривали безнравственность.

Движения вальса считали непристойными, унижающими достоинство женщины.

Так, мы находим такое предостережение: «Танец сей, в котором, как известно, поворачиваются и сближаются особы обоего пола, требует надлежащей осторожности» .

 Вальс считали тогда самым эротичным танцем хотя бы потому, что партнер поддерживал даму за талию и стоял к ней лицом в анфас.

Весьма неприличными для XVIII века были стремительные длительные вращения.

Если в менуэте кавалер и дама танцевали фактически раздельно, то в вальсе партнеры по танцу были связаны более органично, позволяли себе в общении больше «вольностей».

Вальс противопоставлялся классическим салонным танцам как однообразный, страстный, безумный, опасный.

Но «именно в вальсе дама и кавалер — одна танцующая пара, кружащаяся в едином довольно сложном движении. Как земной шар вращается вокруг солнца, так и вальсирующая пара вращается вокруг себя и стремительно несется по «орбите танцевального зала» . И хотя Екатерина II невзлюбила вальс, он был допущен на балы как дань новому времени, как модная молодежная новинка.

Тем не менее, именно она вытесняла великосветскую церемонность, на смену которой приходили естественность в поведении, свобода и раскованность чувств.

С появлением вальса изменилась не только структура бала, но и его характер.

Бальная культура постепенно превращалась из церемонии в развлекательное мероприятие.

По мнению Ю. М. Лотмана, вальс для этого подходил отлично: «Вальс создавал для нежных объяснений особенно удобную обстановку: близость танцующих способствовала интимности, а соприкосновение рук позволяло передавать записки. Вальс танцевали долго, его можно было прерывать, присаживаться и потом снова включаться в очередной тур».

 Еще одним новшеством вальса было подчинение дамы кавалеру в вальсе, в то время как в церемониальных танцах партнерша играла подчас ведущую роль.

В эпоху Екатерины II сложились особые правила бального этикета.

  • Бал начинали с приглашения за несколько дней с тем, чтобы приглашенные могли позаботиться о своих нарядах и настроиться на бал.
  • На придворные балы полагалось приезжать раньше назначенного часа, на все остальные — чуть-чуть опаздывать. Считалось довольно неловким явиться первым в соответствии с поговоркой «Приехавший первым зажигает свечи».
  • И действительно, такие гости заставали еще в бальных залах слуг, занятых последними приготовлениями и зажиганием света.
  • Правила вежливости определяли, чтобы входя в большую залу, участник бала приветствовал его организаторов — хозяев, а затем других гостей сообразно их полу и возрасту: дам и стариков приветствовали прежде всех.

Порядок приглашения на танцы также был определен еще в XVIII веке.

Перед открытием танцев молодые люди ангажируют дам.

Урок танцев

Участники бала, не твердо знающие фигуры и не имеющие слуха, должны были непременно воздерживаться от танцев. Танцующие девушки были обязаны принимать приглашение всех без исключения кавалеров.

Танцевать более трех раз с одним и тем же партнером в течение одного бала считали моветоном (от фр. mauvais ton — дурной тон), исключение — жених и невеста.

Для того чтобы не забыть всех своих кавалеров, дамам полагалось иметь при себе маленькую записную книжку, которая имела три названия на разных языках — карнэ (от фр. carnet — записная книжка), агенда (нем. agenda) и таблетка, привешиваемая на маленькой цепочке (31). В любом случае это была миниатюрная, не более ладони, книжечка в серебряном, костяном или кожаном переплете с золотым тиснением и с подвешенным к ней крошечным карандашиком. Странички были бумажные или костяные, которые служили практически вечно: записи стирали резинкой или влажной тряпочкой.

  • Дама записывала в агенду номер танца и фамилию кавалера.
  • Если у дамы оставались «свободные танцы», то приглашения на них принимались обязательно.
  • Если она устала и не хочет танцевать, ей лучше выйти в другую комнату.
  • «Свободные танцы» в агенде воспринимались как свидетельство неуспешности девушки на балу.
  • Отказав пригласившему ее кавалеру, дама должна была пропустить этот танец. Считалось крайне неприличным и оскорбительным отказать одному и тотчас принять приглашение другого кавалера.
  • Танец с незнакомцем воспринимался как вопиющее нарушение всех правил этикета.
  • Дамам тяжело было удержаться от соблазна считать бальную книжечку списком своих любовных побед, ведь обычно имя кавалера, появившееся на страницах агенды, говорило о его симпатии и интересе к ее обладательнице.
  • Однако правила этикета подчеркивали, что записи в бальной книжке и успех в обществе не связаны прямым образом.

На балу ценили три умения: умение одеваться, танцевать и общаться.

По определению А. В. Колесниковой, бал заменял «современные дефиле», где все наряды, сшитые на заказ, были произведениями высокой моды. Как правило, эти платья второй раз уже надевали редко.

От женского костюма требовалась свежесть и новизна, от мужского — простота и элегантность.

Бу́кли — завитые локоны, пряди вьющихся волос, кудри. Во времена Павла I в армии были по прусскому образцу введены солдатские твердые парики с буклями и косицей, которые полагалось, намочив пивом или квасом, обсыпа́ть мукой.

                    

Фижмы ( нем.) — юбка на каркасе, появилась в Англии в 1711 г.; прямо в платье вшивались пластины китового уса или ивовые прутья. В 40-х гг. в Англии появились овальные фижмы, их стали надевать под нижнюю юбку.

Панье́ (фр. panier — «корзина») — каркас из ивовых или стальных прутьев или из пластин китового уса для придания пышности женской юбке. В Германии и в России подобные каркасы назывались фижмами

        

 

 

 

 

 

 

 s_of_wearing_crinolines

ФАЛДА , фалды, жен. (польск. falda от нем. Falte сборка, складка). Задняя пола одежды (фрака, сюртука, мундира).

фалда

Главное, чтобы костюм способствовал в танце благородной грации, естественности и непринужденности и уверенности движений и жестов.

 

Этикет запрещал мужчинам жать даме руку, слишком приближаться к ней и говорить неприличные комплименты. На балу нельзя было утомлять серьезными и деловыми разговорами присутствующих.

 

Бальные беседы обычно сводились к обсуждению спектаклей, постановок, концертов, спортивных событий, вопросов литературы и искусства…

 

 

Дамам не рекомендовалось говорить о нарядах и украшениях, мужчинам — о коммерции, технике и политике.

Балы представляли еще и отличную возможность для получения или передачи информации, которую невозможно было получить официальным путем, здесь мгновенно распространялись сплетни, слухи и т. д. На балах завязывались знакомства и нередко решались вопросы карьеры, формировалось общественное мнение, и потому искусство общения здесь играло огромную роль.

По окончании бала гости уезжали без особых прощаний, но в течении недели они обязаны были сделать хозяину благодарственные визиты.

 

Короткова М. В.

 

http://www.portal-slovo.ru/history/35355.php

 

 

Искусство МХК, История, История СПб, События ,
About Старикова Юлия